Стихи

[Евлампий]

Предлагаю писать сюда стихи, которые встретились и понравились. Начну, пожалуй.

Какие волшебные звуки
Проходят сквозь сердце твоё!
Но чьи-то железные руки
Продлить не дадут забытьё.
Усилья вполне бесполезны,
Пожалуй, бесплодны труды.
Уж так эти руки железны,
Уж так эти пальцы тверды.

Прекраснее нету на свете
Тех слов, что хранятся в душе.
Но руки железные эти
За горло берутся уже.
И прячется слово чудное,
И клетка грудная пуста,
И чье-то чужое, иное
Готовы промолвить уста.

Не трогай, Железная дева,
Пока человечек не твой, —
Он мягкое, теплое тело,
Особенно если живой.
И стебли, и краски, и звуки
Растут и текут сквозь него,
Но чьи-то железные руки
Продлить не дадут волшебство.

Вероника Долина

На самом деле часто такое бывает. Переполняют тебя эмоции, хочется сказать что-то хорошее (или плохое, почему нет), и так ладно звучит монолог в твоей голове. А как откроешь рот — несётся оттуда какая-то банальщина. И как будто вот эти твои эмоции сразу обесцениваются.

[BIGMAN]

Жить на вершине голой,
Писать простые сонеты...
И брать от людей из дола
Хлеб, вино и котлеты.

Сжечь корабли и впереди, и сзади,
Лечь на кровать, не глядя ни на что,
Уснуть без снов и , любопытства ради,
Проснуться лет чрез сто.

© Саша Чёрный

А так как с годами с памятью беда, давно хочу завести шпаргалку с гариками :D

[Евлампий]

Подшит крахмальный подворотничок
И наглухо застегнут китель серый.
И вот легли на спусковой крючок
Бескровные фаланги офицера.

Пора! Кто знает время сей поры?
Но вот она воистину близка:
О, как недолог жест от кобуры
До выбритого начисто виска!

Движение закончилось, и сдуло
С назначенной мишени волосок.
С улыбкой смерть уставилась из дула
На аккуратно выбритый висок.

Виднелась сбоку поднятая бровь,
А рядом что-то билось и дрожало —
В виске ещё не пущенная кровь
Пульсировала, то есть возражала.

И перед тем, как ринуться, посметь —
От уха в мозг, наискосок к затылку, —
Вдруг загляделась пристальная смерть
На жалкую взбесившуюся жилку...

Промедлила она — и прогадала:
Теперь обратно в кобуру ложись!
Так смерть впервые близко увидала
С рожденья ненавидимую жизнь.

В. Высоцкий

[Евлампий]

А что в опросе делает Тургенев? Он в основном про заек был. Хотя стихи тоже попадаются, и неплохие, актуальные.

Давненько не бывал я в стороне родной...
Но не нашёл я в ней заметной перемены.
Все тот же мертвенный, бессмысленный застой
— Строения без крыш, разрушенные стены,
И та же грязь, и вонь, и бедность и тоска!
И тот же рабский взгляд, то дерзкий, то унылый...
Народ наш вольным стал; и вольная рука
Висит по-прежнему какой-то плеткой хилой.

Всё, всё по-прежнему... И только лишь в одном
Европу, Азию, весь свет мы перегнали...
Нет! Никогда еще таким ужасным сном
Мои любезные соотчичи не спали!
Всё спит кругом: везде, в деревнях, в городах,
В телегах, на санях, днем, ночью, сидя, стоя...
Купец, чиновник спит; спит сторож на часах,
— Под снежным холодом и на припеке зноя!

— И подсудимый спит, и дрыхнет судия;
Мертво спят мужики: жнут, пашут - спят; молотят
Спят тоже; спит отец, спит мать, спит вся семья..
Все спят! Спит тот, кто бьет, и тот, кого колотят!
Один царёв кабак - тот не смыкает глаз;
И, штоф с очищенной всей пятернёй сжимая,
Лбом в полюс упершись, а пятками в Кавказ,
Спит непробудным сном отчизна, Русь святая!

И. С. Тургенев

Кайфовая вещь, как по мне.

[BIGMAN]

Рози с Кутузовой ждать?

[Евлампий]

Рози с Кутузовой ждать?

Да хорошо бы. Уныло без девочек.

[Евлампий]

Варвары

Когда зарыдала страна под немилостью Божьей
И варвары в город вошли молчаливой толпою,
На площади людной царица поставила ложе,
Суровых врагов ожидала царица, нагою.

Трубили герольды. По ветру стремились знамена,
Как листья осенние, прелые, бурые листья.
Роскошные груды восточных шелков и виссона
С краев украшали литые из золота кисти.

Царица была — как пантера суровых безлюдий,
С глазами — провалами темного, дикого счастья.
Под сеткой жемчужной вздымались дрожащие груди,
На смуглых руках и ногах трепетали запястья.

И зов ее мчался, как звоны серебряной лютни:
«Спешите, герои, несущие луки и пращи!
Нигде, никогда не найти вам жены бесприютней,
Чьи жалкие стоны вам будут желанней и слаще!

Спешите, герои, окованы медью и сталью,
Пусть в бедное тело вопьются свирепые гвозди,
И бешенством ваши нальются сердца и печалью
И будут красней виноградных пурпуровых гроздий.

Давно я ждала вас, могучие, грубые люди,
Мечтала, любуясь на зарево ваших становищ.
Идите ж, терзайте для муки расцветшие груди,
Герольд протрубит — не щадите заветных сокровищ.

Серебряный рог, изукрашенный костью слоновьей,
На бронзовом блюде рабы протянули герольду,
Но варвары севера хмурили гордые брови,
Они вспоминали скитанья по снегу и по льду.

Они вспоминали холодное небо и дюны,
В зеленых трущобах веселые щебеты птичьи,
И царственно-синие женские взоры… и струны,
Которыми скальды гремели о женском величьи.

Кипела, сверкала народом широкая площадь,
И южное небо раскрыло свой огненный веер,
Но хмурый начальник сдержал опененную лошадь,
С надменной усмешкой войска повернул он на север.

Николай Гумилёв